Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Разобрав вещи и переодевшись в чистую одежду, орденцы почувствовали, как усталость от побега начинает отступать. И ровно в этот момент по всему поместью разнесся мелодичный, но настойчивый звон серебряного колокольчика.

Когда все спустились обратно в белоснежную мраморную кухню, их ждало эпическое зрелище.

Длинный дубовый стол был накрыт так, словно ожидался визит министра магии, но визуально он был четко разделен на две половины.

На одной стороне возвышались горы румяных, обжигающе горячих пирожков с мясом и капустой. От них исходил такой сумасшедший, домашний аромат, что у Рона мгновенно заурчало в животе. Это была территория Молли Уизли, которая стояла рядом со своим творением, раскрасневшаяся, с гордо скрещенными на груди руками.

Вторая половина стола представляла собой образец высшего кулинарного искусства. Изящные фарфоровые чайники пускали тонкие струйки ароматного пара, а на многоярусных серебряных подставках покоилось безупречное, тающее во рту печенье самых невероятных форм и крошечные, эстетически совершенные пирожные. Рядом с этим великолепием стояла Тинки. Домовиха вытянулась в струнку, ее глаза горели решимостью.

Это была не просто еда. Это была демонстрация силы.

— Садитесь, дорогие, пока не остыло! — елейным голосом пропела миссис Уизли, но взгляд ее был прикован к Тинки.

— Гости доброй Хозяйки должны отведать лучший чай и фирменное печенье рода! — не менее звонко отчеканила эльфийка.

Сириус, первым усевшийся за стол, усмехнулся, переводя взгляд с румяных пирожков на аристократичное печенье.

— Ну что ж, Орден Феникса, — протянул он, беря в руки салфетку. — Да начнется суд. Посмотрим, кто сегодня победит.

Остальные осторожно заняли свои места. Всем стало абсолютно ясно: от их отзывов сейчас зависит не только исход кулинарной битвы, но и расстановка сил на этой кухне на все ближайшие недели.

Воздух на кухне был густым от напряжения и аппетитных запахов. Летнее солнце щедро заливало белоснежный мрамор сквозь высокие окна. Теплый июльский ветер, приносящий из сада ароматы цветущих роз и нагретой травы, казался настоящим благословением после спертой, гнилостной духоты лондонского особняка. До конца летних каникул и возвращения в Хогвартс оставалось еще достаточно времени, и это поместье обещало стать идеальным убежищем.

Первым не выдержал Рон. Его рука, ведомая древним инстинктом голодного подростка, потянулась к ближайшему румяному пирожку миссис Уизли.

— Рональд! — одернула его Гермиона, но было поздно. Рон уже откусил половину, блаженно закрыв глаза.

— Мам, это просто шедевр, — промычал он с набитым ртом. Молли расплылась в триумфальной улыбке, бросив на домовиху победоносный взгляд.

Но Тинки не собиралась сдаваться. Она щелкнула пальцами, и изящная чашка из тончайшего фарфора, до краев наполненная ароматным чаем с бергамотом, плавно опустилась прямо перед Сириусом. Следом на серебряной тарелочке приземлилось крошечное, покрытое блестящей глазурью пирожное.

Блэк, наслаждаясь моментом, отпил чаю и прикрыл глаза.

— О, Мерлин. Тинки, если ты когда-нибудь решишь уйти от Лилит, я женюсь на тебе ради этого чая, — совершенно серьезно заявил он.

Домовиха зарделась, ее уши затрепетали от восторга, а Молли Уизли возмущенно ахнула, схватившись за полотенце.

Фред и Джордж, поняв правила игры, начали действовать как заправские дипломаты: одной рукой они уплетали мамины пирожки, а другой — ловко таскали эльфийские сладости, нахваливая обеих кулинарок так, что обе хозяйки кухни постепенно начали сменять гнев на милость.

В этот момент двери кухни плавно разъехались в стороны, и на пороге появился Альбус Дамблдор. Пока Лилит распределяла комнаты, профессор не терял времени даром и лично проинспектировал поместье.

— Изумительный дом, Лилит, — произнес директор, проходя к столу. Его глаза лучились спокойным светом. — Руническая защита вашего батюшки — настоящий шедевр архитектурной магии. Я позволил себе лишь добавить несколько сигнальных печатей Ордена и антиаппарационный барьер на внешний периметр сада. Исключительно ради соблюдения протокола безопасности.

— Благодарю, профессор, — Лилит вежливо кивнула, указывая ему на свободное место во главе стола.

Дамблдор присел. Перед ним тут же материализовалась гора пирожков с одной стороны и этажерка с пирожными — с другой. Директор, чья любовь к сладкому была легендарной, с детским восторгом потянулся к творению Тинки, не забыв при этом взять и пирожок с капустой.

— Ах, какое изобилие! Воистину, лучшее средство от последствий темной магии — это хорошая выпечка, — благодушно заметил он, делая глоток чая.

Обед прошел в на удивление легкой, почти праздничной атмосфере. Напряжение спало, уступив место сытой расслабленности. Дамблдор, выпив свою чашечку чая и съев пару пирожных, аккуратно промокнул губы салфеткой и поднялся.

— К сожалению, долг зовет меня обратно. Ордену нужно сообщить о смене штаб-квартиры, — произнес он, оглядывая присутствующих. Затем его взгляд остановился на хозяйке дома. — Лилит, не откажешься проводить старика до дверей?

— Конечно, профессор.

Они вышли из шумной кухни в прохладный, тихий коридор. Астарот, дремавший у стола, приоткрыл один глаз, но провожать их не пошел, явно не чувствуя угрозы.

Лилит шла рядом с директором, выдерживая идеальную осанку. Когда они подошли к тяжелым парадным дверям холла, Дамблдор остановился. Он не стал сразу браться за ручку. Вместо этого старый волшебник повернулся к девочке и чуть наклонился вперед. Пронзительный голубой взгляд из-под очков-половинок, казалось, проникал в самые темные уголки ее разума, минуя любые окклюментные щиты.

— Лилит, — его голос прозвучал тихо, но в нем слышалась сталь. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? О том, что именно произошло с фундаментом на Гриммо этой ночью?

Воздух в холле словно заледенел. Лилит знала этот взгляд. Дамблдор прекрасно понимал, что древняя магия не сходит с ума просто так. И он слишком хорошо знал Сириуса Блэка и его новую, слишком способную подопечную.

Где-то глубоко внутри Лилит на секунду шевельнулся укол совести. Ей было стыдно лгать в глаза человеку, который, по сути, пытался их защитить. Но она тут же задавила это чувство ледяным контролем. Она помнила задыхающегося Римуса. Помнила Сириуса, который медленно сходил с ума в стенах родного дома. То, что они с Блэком сделали — отравили родовой камень Гриммо, заставив его взбунтоваться, — было жестоким, но единственно верным решением. Она спасла их разум.

Лилит чуть вскинула подбородок, а на ее лице появилось выражение вежливого, искреннего непонимания.

— Профессор? — ее голос прозвучал ровно и невинно. — Я не совсем понимаю. Я что-то